В Киришах рано ложатся спать. Жизнь строится вокруг градообразующего предприятия — второго по мощности в России нефтеперерабатывающего завода «КИНЕФ».
За весну 2026 года этот завод дважды горел после атак украинских дронов — и это признавали власти Ленобласти. Но местным говорить об ударах и их последствиях публично запрещает цензура. По ночам киришане тревожатся из-за летящих на город дронов, а днем обсуждают слухи о диверсантах.
«Бумага» съездила в город при НПЗ и анонимно поговорила с киришанами.
«Завод встал. И пусть стоит»
В три часа ночи 5 мая популярный телеграм-чат, где обычно школьники и студенты из города Кириши признаются друг другу в симпатиях, внезапно оживился. Переписка из коротких тревожных реплик длилась час.
— Слышали бах громкий?
— Да, и дыма много от стороны завода. Очень черное облако.
— У меня прямо перед домом ебнуло.
— Фоткать не вздумайте!
В ту ночь украинские дроны снова ударили в «КИНЕФ» — Киришский нефтеперерабатывающий завод (НПЗ), второй по мощности в России.
— Ночью позвонил молодой человек — он работает на заводе, только со смены вышел — и сказал: «Ну всё, завод взорвали. Завод горит», — описывает одно из последних попаданий Надежда, жительница Киришей. Мы изменили ее имя. — В тот момент у меня почему-то было не чувство паники, а, наоборот, принятие.
Украинские власти называют атаки на НПЗ «дальнобойными санкциями»: ударами по энергетической инфраструктуре с 2024 года они стремятся повлиять на экономику России, поскольку нефтегазовый экспорт остается важным источником дохода. Ущерб для экономики пока не очевиден, но производство киришского НПЗ, по данным СМИ, дважды останавливалось весной 2026 года: с конца марта и с начала мая.
— Неделю «КИНЕФ» полноценно проработал [после атаки в конце марта], так опять ударили [5 мая]. Еще сильнее завод пострадал. Выбили первичку, — продолжает жительница.
Выход из строя установки первичной переработки нефти на НПЗ подтверждал Reuters. Про падение мощностей также сообщали власти Ленобласти.
— Нам каким-то чудом повезло: если бы пошла ударная волна и всё начало бы взрываться по цепочке, была бы катастрофа, — пересказывает Надежда то, что слышала. — Сейчас завод снова [как минимум частично] встал. И пусть он стоит. Нам так безопаснее.
«Спальный городок»
В Киришах тихо. Теплым майским днем многие жители передвигаются по улицам на велосипедах и самокатах. Птицы щебечут громче, чем звучат голоса людей. По всей области объявлена беспилотная опасность, но ни звуков работы ПВО, ни тревоги нет. Лишь мобильный интернет работает «по белым спискам».
— Слыхал, сегодня опять атака по Ленобласти? — протягивает руку молодой парень своему приятелю на входе в «Дикси».
— Да мне уже нефтяники сказали, — приветствует его второй.
От Петербурга до Киришей около 150 километров на юг. Это город с типовой советской застройкой: широкими проспектами, одинаковыми «брежневками» и просторными зелеными дворами. Почти в каждом сквере есть памятник о Великой Отечественной войне — здесь находился плацдарм, который удерживал силы немецкой армии. От досоветского прошлого города сохранилось мало. Но в ДК, например, возрождают традиционный промысел — киришское кружево, его плели крестьяне в местных деревнях с конца XVIII века.
Молодые парни ремонтируют старую «Ладу» у гаражей, пенсионеры с внуками выбирают мороженое в киоске, взрослые прячутся от солнца под цветущей сиренью. Трое детей, закупившись чипсами, сидят в теньке на обустроенной набережной на берегу реки Волхов и обсуждают, что им не приходят уведомления о сообщениях мамы в мессенджере «Макс». Их друзья проверяют температуру речки ногой.
— Где ты всё время деньги берешь? Ты что, танцуешь в подвале Эпштейна? — спрашивает у своего приятеля парень лет 12. Он смеется и размахивает ногами, сидя на пластмассовом стуле возле кофейни.
— Так мне батя дает, — серьезно отвечает другой.
— У тебя что, батя Эпштейн? — еще громче хохочет первый.
— Мой батя только с войны приехал. Бабки есть.
В центре города стоит глобус с надписью «Сургутнефтегаз» — это владелец местного нефтеперерабатывающего завода. Шар по очереди показывает температуру на улице и время в разных городах: от Лос-Анджелеса до Токио. Сбоку стоит высокое стеклянное здание — это офис «КИНЕФа», киришского НПЗ — и рядом кирпичный дом с муралом «Спасибо за мир».
«КИНЕФ» — причина появления города Кириши в нынешнем виде, рассказывает сотрудница краеведческого музея. Он занимает первый этаж неприметного дома. В 1960-е Совет министров СССР решил открыть на Северо-Западе большой нефтеперерабатывающий завод. Выбрали именно это место из-за реки Волхов — водной артерии — и железной дороги, соединяющей Ленинград и Москву.
— После Великой Отечественной войны [от старых Киришей] ничего не осталось. Ровная выжженная земля, — показывает черно-белые фотографии экскурсоводка. — К 1960-м в самой деревне Кириши проживало всего около 500 человек тех, кто вернулся. И архитекторам дали задачу спроектировать новый город на 80 тысяч жителей, а НПЗ стал нашим градообразующим предприятием. Рядом с заводом построили электростанцию, чтобы наш гигант обеспечить энергией.
Сейчас НПЗ и городские кварталы разделены железнодорожным вокзалом. В самих Киришах живет около 50 тысяч человек, часть из них — потомки сотрудников завода, которые приезжали в Ленобласть со всего СССР. На предприятии работает около 7,5 тысячи человек — это примерно каждый четвертый трудоспособный киришанин.
— У нас производят серу, керосин, топливо, бензин. Есть цех по производству моющих средств. В общем из нефти получают очень много разных продуктов, — хвалится сотрудница музея. Продукция «КИНЕФа» поставляется в Петербург и соседние регионы, а также отправляется на экспорт.
Из основных развлечений здесь — спорт. До санкций Кириши соревновались в лыжах с финским городом-побратимом Ийсалми. А еще жители гордятся успехами в водном поло: многие девушки в сборной России родом из Ленобласти.
— А так у нас спальный городок, — поясняет экскурсоводка. — Несколько лет назад прошел слух о том, что учреждения культуры должны работать до десяти вечера. Все схватились за голову: «Вы что, с ума сошли? Кириши в шесть вечера засыпают!» Нам нужно рано ложиться, чтобы утром поехать на завод.
В музее одна из женщин поддерживает разговор про нынешние проблемы города, в беседе случайно всплывают атаки украинских беспилотников.
— Сейчас инфаркты… Вроде мужик здоровый, нормальный, 50 лет, но в один момент он всё. Может, влияет ночное беспокойство… У нас тут летают эти дроны.
Киришанка останавливается у деревянной скульптуры киришского художника и говорит почти шепотом:
— Такое бывает иногда, ночью не уснешь. Моей маме скоро 80 будет, она из поколения послевоенных детей. Она иногда начинает переживать: «[А что если] огурцы сдохнут». Я думаю: «Господи, мы что, голодаем, что ли?» Но для пенсионеров всё происходящее… Они немного в детство впадают. Боятся голода.
Смотрительница, девушка лет 25, сидя на стульчике, следит за сохранностью экспонатов и мониторит паблик «Радар», где рассказывают, в каких районах замечены дроны. Этот проект разработало движение «Народный фронт»и Минобороны.
— Вот недавно над Петербургом сбили. Сейчас снова куда-то в нашу сторону полетели, — пересказывает она сводки.
«Всё покрыто тайной»
— Во время прилетов сирены у нас не звучат. Киришане зашторивают окна и собирают документы на случай эвакуации. Пока этого хватает. Укрытия оборудованы почти в каждом многоквартирном доме, но жителям коттеджей при тревоге с сиренами бежать придется далеко (одна из местных жительниц жаловалась «Бумаге», что не знает, где ближайшее к ней укрытие). В школах проводятся инструктажи. Это тоже поможет в случае опасности, — описывает готовность города участник киришского «народного ополчения». Его представители поддерживали подростков в телеграм-чате во время ночной атаки 5 мая.
Интернет-проект, называющий себя «ополчением», появился в городе после серии попаданий по НПЗ. Наш собеседник утверждает, что это неофициальное сообщество — оно мониторит обстановку и пропагандирует меры безопасности. Все участники анонимны. Сколько их — неизвестно. Иногда в команду набирают волонтеров, которых просят распространять памятки о том, как вести себя во время атак, и официальные сведения.
— Основными триггерами для создания «ополчения» были провокации и слухи про наш город, а также неосведомленность киришан. Частой темой были слухи про работников завода и ПВО: говорили, что кто-то террорист или предатель. Наша команда выкладывала опровержения (редакция «Бумаги» не нашла таких постов в открытых чатах), — рассказывает наш собеседник.
Надежда, чей молодой человек работает на заводе, транслирует, что именно люди говорят про сотрудников НПЗ и ПВО:
— Странно вели себя системы защиты, РЭБ (радиоэлектронной борьбы) и прочее. Практически не было ответной работы. Такое впечатление, что отстреливаться было нечем, наши отвечали очередью из автоматиков. Говорят, ПВО увезли в Усть-Лугу. Было стойкое ощущение, что сами начальники завод и сдали. Но вслух об этом не скажешь.
На вопрос, как можно опровергнуть эти предположения, «ополченец» ссылается на социальные связи: «У некоторых участников есть личные знакомства с работниками ПВО, ПРО (противоракетной обороны), РЭБ».
По городу также ходит слух, что во время последних атак на НПЗ якобы погибли люди Власти Киришей и помогающие фронту организации возражают: пострадавших нет. В марте — апреле горожане в соцсетях вели дискуссии: одни утверждали, что знают про жертв БПЛА, другие просили доказательств, но не получали их. К маю часть комментариев удалили. На запросы «Бумаги» люди, которые спорили в соцсетях, не ответили.
— Всё настолько закрыто и непонятно, всё покрыто тайной, — констатирует Надежда. — Мы просто в шоке. Там, простите за выражение, всё разъебали, а пострадавших нет. Дай Бог, чтобы действительно не было.
Сейчас власти Ленобласти обещают оперативно восстановить мощности завода. Во время простоев сотрудникам приходят зарплаты. «Поменьше платят, конечно. Но все на местах. И теперь там какие-то чистки начались. Кого-то из начальства увольняют, говорят, из-за того, что они воровали», — слышала от своего парня Надежда.
Киришанам грозят, что за съемку прилетов БПЛА можно получить штраф, а за резкие высказывания и комментарии, противоречащие официальным данным, — уголовные дела с наказанием вплоть до заключения. Одновременно с запретами от властей, как рассказал «Бумаге» участник «ополчения», иногда горожанам в соцсетях приходят сообщения якобы от «вражеского ЦИПсО» (Центра информационно-психологических операций). Вот такое письмо на украинском и русском языке рассылалось 16 мая: «Через некоторое время будут прилеты по электростанции в Киришах. Нам нужны качественные фото последствий и повреждений для объективного контроля, чтобы понимать, что добивать следующим ударом».
— Минимум 13 человек рассказали нам о такой рассылке. Я сам получил больше трех сообщений от разных аккаунтов, — говорит анонимный участник «ополчения». — На моей памяти это второй такой случай. Но с атаками рассылку связать нельзя. Атаки были, есть и будут. А в сообщениях нас просто запугивают для получения информации.
Киришанин считает, что атаки пока мало повлияли на уклад жизни в городе. Разве что этой весной прекратились ночные прогулки.
— Выходить во время прилетов опасно. По Ленобласти летает «Лютый» — ударный беспилотник самолетного типа. При сбитии обломки падают в город и могут навредить человеку. А так жизнь в городе меняется только ночью. И утром, пока обломки очищают. В остальном как жили, так и живем, — подытоживает он.
— Такое ощущение, что мы живем в двух реальностях, — подтверждает жительница Киришей Надежда. — С одной стороны, растет уровень тревожности. Ложишься спать и думаешь: «Господи, хоть бы ничего не было». А утром встаешь — и как будто все перестали бояться. Когда в первый раз пострадал завод, включился пофигизм. Пронесло — и ладно.
«Да и где сейчас безопасно?»
Когда день в Киришах подходит к концу, в местном баре выясняется, что спокойным он был не для всех.
— В 11 утра у нас долбанули? Мать сказала, что гул слышала, — в ожидании своего заказа интересуется молодой мужчина.
— У нас в городе? Да нет, все бы на ушах уже стояли, — наливая пиво, успокаивает его девушка за баром.
Мужчина поддерживает беседу: он с завода, и утром из-за беспилотной опасности не мог попасть на работу. Сотрудников «КИНЕФа» из города развозят по цехам специальные автобусы. Утром на предприятии объявили тревогу и закрыли проходные. «Автобусы из-за БПЛА перестали ходить. Мы ждали, когда начальство тревогу отменит, а потом добраться до работы не могли», — рассказывает он.
— Зато я узнал лайфхак, — делится находчивостью мужчина. — Есть же у нас электровелосипеды, на многих из них стоят ограничители. Но их можно не снимать, просто педали крутить и ехать. Без использования электропривода и на халяву.
— Завод-то сам на себя смотрит, у завода своя информация [про атаки], — объясняет заводчанин, почему в городе в те же 11 утра тревога никак не ощущалась. — Когда выходил с работы, от оператора слышал, что восемь дронов сбили. Но с утра, видимо, страшно летело, если уж на завод не пускали.
Во время ужина он рассказывает о себе: сперва учился на целевом от «КИНЕФа» в Петербурге, но в большом городе ему не понравилось, поэтому без сожалений вернулся в Кириши. С тех пор работает на предприятии, иногда отдыхает в баре — и так уже лет 10.
Девушка за стойкой соглашается: она тоже решила остаться в родном городе — Петербург ей не понравился из-за шума, грязи и толп.
— А в Киришах спокойно, все друг друга знают. Если к тебе подкатывает парень, то девчонки сразу расскажут, долбоеб он или нет. А вот в Петербурге как это выясняют? Неужели приходится сперва встречаться? Какой кошмар… Если кто-то у нас буянит, тоже все узнают. Соответственно, и преступность ниже, — девушка отпивает из своего стакана. — А насчет БПЛА… У нас ведь в жилые дома не прилетает. Только в сторону завода. А сам завод размером с город. Да и где сейчас безопасно? Даже на Москву летит.
По данным журналистов, за четыре года полномасштабной войны погибло минимум 74 солдата из Киришей. Это больше, чем во многих других городах Ленобласти. Местному лицею присвоили имя Героя России Александра Соколова — он погиб одним из первых, 27 февраля 2022 года.
—Сейчас многие перестали бояться смерти. Но я рада, что мой Сашенька ушел так, чтобы чужой крови не пролить, при этом своих сослуживцев спасти, — говорит спустя четыре года его мать Наталья.
Наталью Соколову как мать военного регулярно приглашают на патриотические мероприятия. «Стараюсь публичности избегать, но не всегда получается», — говорит она.
Наталья по-прежнему следит за новостями на ютьюбе, но «старается в душу не брать». Ее жизненная философия — не зацикливаться на ужасах и стараться преображать пространство вокруг, хотя бы работая в огороде.
— Помню, шла к десятиклассникам и думала: о чём с ними разговаривать? Про Сашку они всё знают. Тогда я спросила у ребят: «Нравится вам мир, в котором мы живем?» Они опустили головы: «Нет». Я в ответ: «А вы верите, что мы можем изменить этот мир?» Они — снова: «Нет». И мы с ними часик поговорили про внутренние установки. Решили: если солнца нет, надо светить самому. Если ты за день сделал что-то хорошее для себя и дай Бог для кого-то еще — уже приятно.
Как пережить сложные времена? Вместе 💪
Поддержите нашу работу — а мы поможем искать решения там, где кажется, что их нет
Что еще почитать:
- Хорошая новость: всё больше женщин идут работать в Смольный. Плохая: почти никто из них не становится руководительницей.
- Как изменился облик Петербурга при Беглове? «Тучков буян» не построили, градозащита потеряла независимость, но общественных пространств стало больше.
