В июле 2026-го сгорел дом Ропса на Петровской косе — заброшенный памятник деревянной архитектуры, каких в Петербурге остались единицы.
«Бумага» рассказывает, где в Петербурге сохранились деревянные дома и почему их массово уничтожали весь XX век.
В каких районах в начале ХХ века Петербург был деревянным
Сегодня в Петербурге числятся построенными в дореволюционный период 12,3 тысячи зданий. Подавляющее большинство из них — кирпичные доходные дома с бывшими арендными квартирами. Но до 1917 года ситуация была совсем иной. Во многих периферийных районах, и особенно в «пригородных участках», застройка была смешанной — и каменной, и деревянной. Деревянные дома кучковались в основном в рабочих районах — к югу от Обводного канала, на Охте и Выборгской стороне, вдоль нынешнего проспекта Обуховской Обороны, в Старой и Новой Деревне и в северной части Петроградской стороны.
Кроме того, с северо-запада к Петербургу примыкал так называемый «дачный город» — пригородная зона отдыха с преимущественно деревянной застройкой, начинавшаяся в районе нынешних «Лесной», «Удельной» и «Озерков» и продолжающаяся вплоть до финляндской границы в Сестрорецке. Из скольки именно дач он состоял, никто не сосчитал до сих пор, но счет точно шел на тысячи. Еще несколько тысяч дач составляли «Финляндскую Ривьеру» — нынешний Курортный район, а с юга к столице примыкали преимущественно деревянные города Санкт-Петербургской Губернии — Петергоф, Ораниенбаум, Царское Село и Павловск.
Журнал «Зодчий» в 1900-1910-х годах ежемесячно публиковал списки выданных городской управой разрешений на строительство. По ним видно, что большинство новых зданий в ту пору строились уже в камне, но и новые бревенчатые постройки появлялись постоянно. Любопытно, что во второй столице Москве, даже в последние десятилетия перед революцией деревянные новостройки были в большинстве.
Как деревянные дома разрушали ради топлива и обороны
Деревянные дома начали массово исчезать в 1919-1921 годах. Их снос стал одной из примет кризиса первых послереволюционных лет. О нем упоминает в том числе путешествовавший по Советской России осенью 1920 года Герберт Уэллс. «Основное наше впечатление от положения в России — это картина колоссального непоправимого краха… Нигде в России эта катастрофа не видна с такой беспощадной ясностью, как в Петрограде… Прошлой зимой все деревянные дома были разобраны на дрова, и одни лишь их фундаменты торчат в зияющих провалах между каменными зданиями», — писал он в очерке «Россия во мгле».
Аналогичное наблюдение в 1924 году публиковал журнал «Воля России»: «Город разрушается. Эти разрушения особенно заметны на окраинах и в рабочих заводских районах, т. е. там, где живет беднейшее население. Деревянные дома разобраны на дрова, и только дымовые трубы торчат, отмечая их былое местонахождение».
По данным Петроградского совета депутатов, которые приводит историк энергетики Николай Симонов, только официально власти дали указание разобрать около 1000 деревянных зданий. Их бревна затем были распределены между горожанами в качестве «топливного пайка» для обогрева квартир. «Но топлива все равно не хватало, и город стал поедать сам себя. За 1920 г. работники коммунальных служб Петрограда разобрали на дрова более 1000 домов. Не меньшее число деревянных построек в черте города спасавшиеся от холода жители самостоятельно сожгли в печках-буржуйках. Совет Труда и Обороны вынужден был обязать ВЧК и ее органы принять решительные меры по пресечению хищения топлива, содействовать топливным организациям в исполнении их функций», — пишет журналист Владимир Долматов в комментарии к сборнику «ВЧК. Главные документы». Авторы книги «Петроград на переломе эпох» тоже оценивают число разрушенных ради дров деревянных домов в «несколько тысяч». Кроме зданий замерзавшие горожане разбирали на топливо заборы, ворота, вырубали парки и пригородные леса.
Еще одной причиной для разборки деревянных домов в 1919-1921 годах стали нужды обороны. Часть зданий на южных окраинах Петрограда были снесены, чтоб не мешать артиллерийскому огню и не служить укрытиями для «белых». Осенью 1919 года войска генерала Юденича действительно дошли до дальних пригородов, и власти всерьез опасались уличных боев с контрреволюционными силами на подступах к Петрограду.
Как исчезали дачи в Курортном районе и деревянные дома блокадного Ленинграда
В 1920-1930-х годах также исчезли и многие дачи «Финляндской Ривьеры» — нынешнего Курортного района, который принадлежал тогда независимой Финляндии, но по другой причине. После того как дачники из Петербурга лишились возможности ездить в Финляндию, деревянные виллы оказались невостребованными, и примерно половину из них финны разобрали. Так, например, из 6000 дореволюционных дач поселка Терийоки (сейчас Зеленогорск) были демонтированы около 3000. Лучшие из них по железной дороге вывозили вглубь Финляндии и там собирали заново, те что для этого не годились — тоже использовали на дрова.
Ну, а больше всего деревянных домов — и жилых, и бывших дач на территории Петербурга — разрушили в период блокады. Архивный комитет приводит цифру — 9192 зданий, которые были использованы, как и двумя десятилетиями ранее, в качестве топлива.
Сначала горожане разбирали дома самовольно, но 24 декабря 1941 года Смольный дал на это официальное позволение. «Сбор дров превратился для замерзающих ленинградцев в одно из главных повседневных занятий. Горожане ежедневно выходили на улицы города с топориками и ножами, чтобы набрать доски и щепу для домашних печек. Разбор домов происходил бессистемно, нередко этой участи подвергались здания, поврежденные артобстрелами или авиабомбардировками. В сентябре 1942 г. ситуация изменилась. 1 сентября 1942 г. в Ленинграде начался месячник по разборке деревянных домов на дрова, чтобы в течение месяца заготовить дрова в плановом порядке. Наметили 6000 зданий, которые организованно, с привлечением тяжелой техники подверглись разборке», — рассказывают авторы сборника «Специфика юго-западных окраин Ленинграда во время блокады».
Учреждения под разборку получали конкретные деревянные дома. Например, Русский музей в блокаду топили распиленными бревнами от бывших дач в Озерках. Об этом пишет директор музея блокадной поры, искусствовед Георгий Лебедев: «Для топлива сломали в Озерках деревянный двухэтажный дом. Сейчас задача в том, чтобы это топливо доставить в музей… Музей получил для разработки хороший новый деревянный дом, на Старо-Орловской ул. в Озерках. Вчера ездил туда с инженером и Новомлинским. На месте оказалось, что дом сносу не подлежит. Сегодня — в Райисполком. Дали дом на другой улице в тех же Озерках. Как будем перевозить лес — неизвестно. Машин нет, а от трамвая далеко. Районное начальство этим мало обеспокоено. Главное — выполнить цифры, статистику для отчета, а остальное — наплевать!». В годы блокады разбирали и дореволюционные строения, и свежие постройки 1920-1930-х годов.
Интересно, что многие жители деревянных домов, предназначенных под снос на дрова, не хотели их покидать. В небольших пригородных домах проще было согреться, чем в крупных кирпичных зданиях в центре, которые зимой промерзали насквозь.
Последняя массовая волна сносов деревянных домов пришлась уже на 1960-е годы. В Красногвардейском, Выборгском, Московском, Невском районах деревяшки разбирали, чтобы освободить место для строительства нового массового жилья — «хрущевок».
Некоторые здания ленинградские власти все-таки решали сохранить, как правило, это были постройки с революционной биографией. Например, благодаря собранием активистов-большевиков уцелела кружевная деревянная дача Бертлинга на Болотной улице, 13 — сейчас в ней культурный центр Дом на Болотной. В Невском районе благодаря предполагаемым визитам Владимира Ленина сохранили деревянный жилой дом для рабочих конца XIX века на Ново-Александровской улице, 23а. Сейчас это музей Невская застава.
Где еще сохранились деревянные дома
В 2016 году журналист Дмитрий Ратников на портале «Канонер» произвел подсчет уцелевших дореволюционных (и похожих на дореволюционные) деревянных зданий в Петербурге. Учитывались только здания в самом городе без Курортного района, Петергофа, Пушкина и других пригородов, которые сейчас входят в административную черту Санкт-Петербурга.
Десять лет назад, согласно подборке, деревянных адресов в Петербурге было 78. Однако с тех пор их число сократилось. Среди особенно горьких утрат последних лет, кроме особняка Ропса, — разобранная ради строительства нового жилого комплекса в августе-сентябре 2024 года «витаминная аптека» — бывший деревянный особняк при заводе Бремме на 12-й линии Васильевского острова, 41. В рамках редевелопмента квартала его облик строители обещают воссоздать. Кроме того, было разобрано несколько десятков старинных дач в разных районах.
И всё же деревянные дома до сих пор можно увидеть даже в центре города. Например, двухэтажный дом для рабочих в хорошем состоянии уцелел во дворе близ площади Репина, на Старо-Петергофском проспекте, 9а, литера Н. Сразу несколько деревянных домов для работников Ботанического сада уцелели на улице Профессора Попова на Петроградской стороне. Неподалеку от «витаминной аптеки», которую «воссоздают» в составе нового жилого комплекса, сохранился частично покрытый штукатуркой дом на 11-й линии, 32/44.
Фото на обложке: Ателье Карла Буллы
Что еще почитать:
- До революции почти в каждом дворе в центре Петербурга был туалет. А дырки от них можно было случайно встретить еще 100 лет. Как так?
- Где гуляли декаденты, аристократы и рабочие. Пять дореволюционных маршрутов в окрестностях Петербурга.
