Алине Кубасовой 22 года, она учится на клинического психолога и занимается рисованием с подростками с зависимостями. Уже четыре года она создает в Петербурге мозаику, скульптуры из глины и рисунки на улицах под псевдонимом Nehudok. В июне 2026 года ее мозаику на проспекте Тореза, 38 сломали — на ее месте она сделала рисунок с надписью «Пусть небо будет чистым».
«Бумага» поговорила с художницей о том, как она выбирает места для арта, какие отзывы получает и чего хочет добиться своими работами.
«Я сама приложила руку к городу»
— Сколько себя помню, я всегда любила заниматься творчеством — придумывала новое, что-то пилила на даче. В своем родном Калининграде я окончила художественную школу: тогда поняла, что мой труд не должен пропадать, и решила создать творческую страницу в Инстаграме.
Около пяти лет назад я увидела работы калининградского уличного художника с псевдонимом «Негодяй»: он лепит разные скульптуры из бетона и вешает их по городу. Его творчество вдохновило меня, и я решила, что тоже хочу попробовать создавать такое. Так я стала лепить из глины скульптуры, разукрашивать и клеить их на здания.
В 2020 году, когда мне было 16 лет, я сделала свою первую работу: слепила инопланетянина с сигаретой и приклеила его возле своей художественной школы. На это меня вдохновила вывеска местного калининградского клуба с инопланетянами. Тогда это была бессмысленная бунтарская работа, но я почувствовала такое воодушевление: я сама приложила руку к городу и повлияла на то, что люди теперь проходят мимо и улыбаются — моя работа их радует.
После школы я поступила на клинического психолога и переехала в Санкт-Петербург. Сначала я хотела пойти на творческую специальность, но решила стать врачом — почувствовала, что у меня есть внутреннее умение морально помогать людям.
Сейчас я учусь на четвертом курсе и параллельно работаю преподавателем рисования для детей и подростков. Мой главный профессиональный интерес — подростки, зависимые от наркотических веществ. Я хочу помогать им через искусство: убеждена, что психология сильно сопряжена с творчеством, искусство способно излечивать от аддикций и девиантного поведения.
«Нет гарантий, что моя работа просуществует хотя бы день»
— Четыре года назад, когда я придумывала себе псевдоним, вспомнила, что некоторые говорят: «Художник — от слова „худо“». Мне хотелось сделать наоборот: не худо — и добавила букву «к». Получилось Nehudok.
В Петербурге я продолжила заниматься стрит-артом: первую работу — скульптуру Пьеро и Буратино — я повесила три года назад около центра социальной адаптации Святителя Василия Великого, где подростки с зависимостями и девиантным поведениям проходят реабилитацию. Тогда я еще не знала, что это за место, и просто проходила мимо, а спустя несколько лет стала ходить туда проводить творческие мастер-классы.
В Петербурге я сделала больше десяти работ в разных стилях стрит-арта: рисовала граффити — но не баллончиками, а кисточками и акриловыми красками, делала мозаику и лепила скульптуры из глины.
К сожалению, из всех работ сейчас осталось только две. Одна — на проспекте Тореза, 39к1: проходишь арку во двор и слева сбоку висит разноцветный человечек по буддистским мотивам. Сначала он был обычным, а потом ему подбили глаза, расковыряли носик. Недавно я его отреставрировала — теперь у него есть большое ухо и он как будто слушает музыку и говорит людям: «Зачиллься, расслабься, послушай звуки города».
Вторая скульптура всё еще висит возле центра Святителя Василия Великого: у нее нет носа, и она тоже требует реставрации. Были и другие работы, но буквально неделю назад оторвали еще одну скульптуру, а вторую облили какой-то химической жидкостью.
Я спокойно отношусь к тому, что уличное искусство недолговечно: это ведь улица, там свои законы, которыми я не могу управлять. Никогда нет гарантий, что моя работа просуществует хотя бы день. Если она провисит недельку — уже хорошо.
Мною движет азарт и оптимизм: если что-то убирают, это повод создать новое. Мне бывает грустно, скорее, от того, что люди каждый день проходили мимо моей работы и улыбались, а без нее они будут огорчены.
Все скульптуры живут разное время. Одна работа была со мной пять лет: сначала висела в Калининграде и постоянно отклеивалась — я приклеивала ее заново, а потом она переехала со мной в Питер и здесь тоже успела повисеть в разных местах. В итоге ее, видимо, разбили и выкинули.
Помню, в 2022 году в Калининграде я делала стрит-арт вместе с «Негодяем»: он слепил скульптуру, а я разрисовала — это был человечек, который сидит на коленях, а рядом надпись «пусть будет мир». Ее разбили уже через три часа.
«Работы говорят: „не переживай, успокойся“»
— Одну скульптуру я леплю около часа, а потом разрисовываю еще пару часов. Я не планирую места, в которых будут висеть мои работы, мне нравится спонтанность: у меня дома всегда есть скульптуры, и, когда я выхожу погулять, я кладу в сумку одну из них. Как только я почувствую, что здесь работе самое место — сюда я ее и приклею. Конечно, мне важно, чтобы работа вписывалась в общий ландшафт, и я не размещаю скульптуры на исторических зданиях.
Чтобы приклеить работу, у меня уходит около часа. Приходится располагать скульптуру высоко, чтобы она провисела хоть немного дольше. А еще я стараюсь приклеивать ее под козырьком, чтобы работа была защищена от ветра и дождя.
У меня нет глобальной идеи для моих скульптур, но они все так или иначе несут в себе что-то доброе, то, что разбавляет серые будни. Многие мои работы с глазами — они как бы смотрят на людей, говорят с ними и подбадривают. Одна из них говорит «не переживай», вторая — «успокойся, поймай дзен». Думаю, в нашем мире такое просто необходимо.
Недавно на клумбе оторвали мою мозаику и я решила сделать там же что-то новое: я нарисовала дома и надпись «пусть небо будет чистым». Это злободневная тема, и пускай каждый понимает, как хочет. Один прохожий сказал мне: «Делайте такого больше — правда, пусть небо будет чистым». Ты понимаешь, что ты не один. Было ожидаемо, что и эту работу закрасят, но я разукрашу ее снова.
Политический смысл прослеживается во многих моих работах в последнее время, но я никогда не говорю напрямую и избегаю конкретны лозунгов. Я делаю то, что люди могут по-разному понять, но в каждую работу я в глубине души могу вкладывать свою позицию. Иногда бывает, что сначала сделаю что-то без идеи, и только потом пойму, что получилось. Само подсознание выдает что-то.
«У петербуржцев есть запрос на яркость»
— Стрит-арт сейчас — самая свободная форма искусства. Но, честно говоря, если бы было еще больше свободы, я бы сделала гораздо больше — сейчас многое меня ограничивает.
Мне нравится именно уличное искусство. Я всегда чувствуешь адреналин, когда вешаю что-то на стену или рисую. Еще я люблю внимание: если я буду сидеть и рисовать в каморке, этого никто не увидит, а так я могу быть заметной.
Чаще всего я получаю хорошие отзывы. Однажды девушка написала мне, что моя работа дала ей знак принять важное решение. Иногда люди подходят и говорят: «Спасибо за ваших чубриков» или «Каждый раз иду на работу и всегда обращаю внимание на ваши работы и улыбаюсь».
Я не исключаю, что кому-то мое творчество может не нравиться и кто-то видит в нем плохое. Бывает, люди спрашивают: «Кто вам вообще разрешил? У вас могут быть проблемы». Я так и отвечаю: «Мне никто не разрешал, но спасибо вам большое, что волнуетесь за меня». В таком случае людей беспокоит не столько мое искусство, сколько то, что у меня нет разрешения.
Когда я делала буддистского человечка, прохожий сказал мне: «Зачем ты свою веру кому-то прививаешь?» Я ответила, что веры тут никакой нет, и люди могут что угодно увидеть в уличном творчестве.
Я чувствую, что в основном у петербуржцев действительно есть запрос на яркость. Город считается стереотипно серым — тем более не центр. В Выборгском районе, где я живу, я слышу: «Давайте вы все клумбы нам разрисуете, чтобы они были яркими».
Я хочу выводить свое искусство в массы, прививать любовь к творчеству — особенно среди молодежи, создавать группы на стыке творчества и психологии, чтобы помогать людям.
Я начинаю работать с папье-маше и хочу попробовать создавать что-то из мусора — крышек, бутылок, упаковок. Меня начала беспокоить тема переработки пластика, и я хочу выразить это в уличном искусстве.
Что еще почитать:
- Пять лет назад Оксана Афанасьева приделывала керамические уши к стенам домов, теперь у нее персональная выставка в Петербурге. Интервью художницы.
- «Мои скульптуры — это то, что должно было случиться». Петербурженка ставит человечков в трещинах домов. Чего она получила больше: критики или поддержки.
