С начала карусельных арестов музыкантов группы «стоптайм» прошел год. «Бумага» спросила тех, кто продолжает выступать в центре Петербурга, что изменилось после громкой истории.
Мы выяснили, что некоторые удалили из открытого доступа видео своих выступлений, но продолжают играть. Другие убрали из репертуара песни «иноагентов», хотя по закону петь их можно. Все в основном жалуются на отъем техники и штрафы, кого-то забирают в полицию, но можно ли назвать это ужесточением после «стоптайма», мнения разошлись.
Несколько опрошенных отметили, что на улицах стали чаще исполнять Noize MC. Читайте, почему.
Музыкантка
— Я в уличной музыке восемь лет. Музыкантов прессовали давно — когда началась пандемия, когда ввели закон [о контроле уличных артистов в 2022 году], мобилизация — были периоды, когда нас душили. Иногда были и рейды для отчетности — мы просто попадали под горячую руку. Нельзя сказать, что что-то изменилось конкретно из-за «стоптайм».
Они стали феноменом на секунду. После них действительно всех прессовали — тогда было неважно, что ты поешь: «Бременских музыкантов» или запрещенку — тебя сворачивают, потому что у них установка на рейды. Потом все сошло на нет — полиция просто переключилась на другую проблему.
Сильных шоков и великих открытий не было. Если у человека есть критическое мышление, он понимает, что если он поет запрещенную песню, его прессанут.
Я понимаю, что сама Наоко привлекла внимание не тем, что играла какие-то песни — их все играли. Просто она намеренно решила на этом выехать, активно вела соцсети. Представьте, что вы живете в диктатуре, но открыто в соцсетях заявляете, что в центре города поете «Лебединое озеро». Мне кажется, она просто не оценила риски. Дети наворотили дел — они же совсем чуть-чуть поиграли, и всё.
Не могу сказать, что теперь мы сильнее опасаемся — да, мы почистили старые видео из соцсетей, перестали петь «Лебединое озеро». Если найдется человек, который захочет нас подставить, то что теперь? Не петь то, что поется? Мы никуда ничего не выкладываем, никакие митинги не устраиваем, не популяризируем это — мы просто в своем уголочке делаем, что хотим.
После «стоптайм» был коллектив, который тоже пытался впрыгнуть в эту волну и играл те же песни — их забирали в отдел. Я даже спрашивала: «Вы не боитесь, что теперь вас могут забрать конкретно?». Это зависит от того, что человек хочет донести. Мы играем то, что мило душе, наш вокалист выходит на улицу за коммерцией, чтобы вложиться в свое творчество, а есть те, кто просто хочет заявить о себе.
Музыкант
— После «стоптайм» стало страшнее. Сейчас нас часто начала снимать полиция, ходит комитет вместе с ними. Поначалу, после задержания ребят, ходили чуть ли не каждый день, а на некоторых точках — например, на Сенной — ты играешь три песни, и тебя сразу забирают в отдел, потому что «стоптайм» там часто выступали. В одно время уличные музыканты даже перестали выходить.
Только за этот год у меня три раза изымали микрофон, один раз стойку. Вернули только через четыре месяца. У моего товарища изъяли полностью аппаратуру — в общей сумме на 150 тысяч рублей.
До октября прошлого года всё это было не так часто — из-за «стоптайм» уже началось. Они нам очень сильно насолили — все уличные музыканты попали под прессинг, многие полностью поменяли репертуар — перестали исполнять «Монеточку», «Нойза», Стрыкало. И за них ведь тоже могут предъявить.
«стоптайм» — крутые, но они нас подставили. Ребята классные, но уличных музыкантов начало раздражать, что после всей огласки начали появляться подражатели с теми же песнями, какие были у «стоптайм». Полиции, естественно, это не нравилось, и они без разбора всех — в бобик и в отдел.
Сейчас до сих пор есть подражатели, которые играют «Нойза», но с ними никто даже не здоровается — они трутни. Они подставляют всех. С ними разговаривали другие музыканты, и выяснилось, что они делают все для хайпа — просмотров, бабла. Но если у «стоптайм» есть талант, то там — просто подражание без идеи, паразитирование.
На самом деле я рад за «стоптайм». Некоторые музыканты играют на улице больше 12 лет, и нет никаких перспектив выбраться из уличной музыки. Очень маленький шанс, что тебя заметят и куда-то пригласят — максимум на корпоратив или в бар. Ребята молодцы — вели соцсети, собирали фанбазу.
Музыкант
— После «стоптайм» появилось гораздо больше уличных музыкантов, которые поют песни «Нойза», — может, это такое желание отомстить власти за ребят. Мне кажется, до этого особо никто не пел «Нойза», и это стало поднятием протестного настроения.
На нас тоже очень повлияли «стоптайм». Они нас вдохновили. Их выступления были очень крутыми. Я даже до сих пор пересматриваю видео с их стритов.
Последний альбом «стоптайм» мне не особо зашел — разве что пару песен. Но я их обязательно спою, они заслужили.
После истории с задержанием страшно было пару дней, а потом я понял, что сейчас точно нельзя молчать — нужно наращивать и поддерживать оппозиционность. И музыкантов, и нас всех ведь хотят запугать.
Я не собираюсь никак сокращать репертуар, я его только расширяю: мы поем «Нойза», «Монеточку», «Порнофильмы» — даже «Это пройдет». Грустно, что музыканты убрали некоторые песни — та же «Светлая полоса» ведь прекрасная, но я считаю нужным это петь, чтобы песни не потерялись с улицы.
Мне не страшно — у группы «Нервы» есть прекрасная песня «Не стреляй» со строчкой: «Мне страшно петь, страшно молчать о том, что горит мой дом». Мне тяжко молчать — мне уж проще спеть. Тем более мне 14 лет — пока можно. Из нашей группы писали протокол на старшего парня, а нас просто отпускали как несовершеннолетних. И только что к нам подходил дозор [проверяющие из комитета] с вопросом: «Что это вы тут играете?»
Музыкантка
— После истории со «стоптайм» выступать было очень страшно — ребят ведь столько раз арестовывали. Все после этого испугались и реже стали выходить на стриты — ожесточилась полиция, комитет, ходил какой-то канал и записывал наши выступления. Мол, мы — угроза.
В этом году я в отделе не была — уже повезло, но администрация только за этот год выписала нам пять-семь штрафов, забирала аппаратуру. До этого было подобное, но не в таком количестве.
Со временем стало потише, мы перестали бояться — привыкли. Конечно, пришлось стать более осторожными: я теперь не пою «запрещенное» — «Монеточку», «Нойза». Но мне в целом их песни не откликались.
Есть те, кто всё равно поет эти «запрещенные» песни, но им пока ничего за это не было. Мне кажется, исполнителей с такими песнями стало даже больше. Я знаю тех, кто хочет пойти по стопам «стоптайм» — хотят, чтобы их тоже заметили, и специально косят под ребят. Пусть делают, что хотят, но переживание за них есть — как и за всех уличных музыкантов.
К «стоптайм» я отношусь нейтрально — они, видимо, сами этого добивались и сейчас хорошо себя чувствуют за границей. Но, на самом деле, они молодцы.
Когда «стоптайм» выступали на улицах, мы предупреждали их, чтобы они не пели эти песни, не провоцировали администрацию. Они ведь не только на себя угрозу навели, но и на всех остальных.
Музыкант
— Я выступаю недавно, но в тусовке уличных музыкантов давно. Менты всегда были злыми — брали часто. Обычно сгоняют с точки. Нет ощущения, что после «стоптайм» стали жестить — осталось так же. Чаще всего сгоняют только во время облав — едет машина, и всех подряд забирают.
Я не понимаю, что плохого сделали ребята, но Наоко сама нарвалась — не уходила, когда предупреждали.
Мы сами срали на запреты, но «запрещенных» песен мы и так не играли. Страшнее нам не стало — мы все как выступали, так и будем выступать.
Что еще почитать:
- Уличные музыканты после ареста «стоптайм» не поменяли репертуар, но «полиция разбушевалась».
- «Стоптайм» объявил, что барабанщик Влад — больше не часть группы.
